Обзор судебной практики рассмотрения дел, связанных с применением в судебных актах Арбитражного суда Амурской области общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации. 01.03.2018 г., судья Антонова С.А.

Арбитражным судом Амурской области проанализирована судебная практика рассмотрения дел, связанных с применением в судебных актах Арбитражного суда Амурской области общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации.

Изучение практики применения судами норм международных договоров при рассмотрении арбитражными судами споров имеет серьезное значение как с точки зрения выявления пробелов, недостатков в национальном законодательстве, так и с точки зрения реализации прав лиц, участвующих в деле, добросовестного исполнения ими своих обязанностей и эффективности их судебно-правовой защиты.

В соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации и частью 1 статьи 5 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются составной частью её правовой системы.

О важности положений международного права и международных договоров в совершенствовании судебной деятельности отмечается в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003г. № 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 05.03.2013г. № 4).

Пленум Верховного Суда разъясняет, что международные договоры являются одним из важнейших средств развития международного сотрудничества, способствуют расширению международных связей с участием государственных и негосударственных организаций, в том числе с участием субъектов национального права, включая физических лиц. Международным договорам принадлежит первостепенная роль в сфере защиты прав человека и основных свобод.

В частности, в пункте 5 постановления Пленум ВС РФ нацеливает суды на непосредственное применение международных договоров, имеющих прямое действие в правовой системе Российской Федерации, при разрешении гражданских, уголовных и административных дел.

Указание на непосредственное применение норм международного публичного права содержится и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12.05.2016г. № 18 "О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства"[1], в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2017 N 23 "О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом"[2], в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.11.2010 N 27 (ред. от 31.10.2017) "О практике рассмотрения дел об административных правонарушениях, связанных с нарушением правил и требований, регламентирующих рыболовство"[3], в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.03.2016 N 11 "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок"[4], в постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2005 N 5 (ред. от 19.12.2013) "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях"[5], в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней"[6] и других.

Во всех Обзорах практики Верховного Суда Российской Федерации, утверждаемых Президиумом Верховного Суда, указывается, что в целях эффективной защиты прав и свобод человека судам необходимо при рассмотрении гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных, административных и иных дел учитывать правовые позиции, сформулированные межгосударственными договорными органами.

Фактическое наличие приоритета действия общепризнанных принципов и норм международного права над нормами внутреннего законодательства неоднократно признавалось Конституционным Судом РФ, как в отношении любых общепризнанных принципов и норм международного права (Постановление Конституционного Суда РФ от 28.06.2007 N 8-П), так и в отношении положений конкретных международных актов (Постановления Конституционного Суда РФ от 16.06.2009 N 9-П, от 27.02.2009 N 4-П, от 02.02.1996 N 4-П).

Можно констатировать, что нормы международного права (как общепризнанные, так и содержащиеся в международных договорах) составляют в настоящее время важную часть правовой системы Российской Федерации. В то же время практическое значение этих норм в судебных актах нашего суда до сих пор остается крайне незначительным.

Вместе с тем, статья 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод[7] (далее Конвенция) устанавливает право на справедливое судебное разбирательство, которое включает в себя  и мотивированность судебного решения.

Из законодательных требований к содержанию судебных актов однозначно следует, что нормы международного права излагаются в мотивировочной части судебного акта. Как напомнил Европейский Суд по правам человека в своем постановлении по делу "Гарсия Руис против Испании" (Жалоба N 30544/96)[8], в соответствии с его прецедентной практикой, отражающей принцип надлежащего отправления правосудия, в судебных решениях достаточным образом должны быть указаны мотивы, лежащие в обосновании данных решений. Их объем может варьироваться в зависимости от характера решения и должен рассматриваться в свете обстоятельств каждого дела (см. Постановления Европейского суда по делам "Руис Ториха против Испании" и "Иро Балани против Испании" (Ruiz Torija v. Spain and Hiro Balani v. Spain) от 9 декабря 1994 г., Series A, N 303-A и 303-В, p. 12, § 29, и pp. 29 - 30, § 27, и Постановление Европейского суда по делу "Хиггинс и другие против Франции" (Higgins and others v. France) от 19 февраля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 60, § 42). Пункт 1 статьи 6 Конвенции обязывает суды мотивировать свои решения, однако это обязательство не может пониматься, как обязывающее давать подробный ответ на каждый аргумент (см. Постановление Европейского суда по делу "Ван де Хурк против Нидерландов" (Van de Hurk v. Netherlands) от 19 апреля 1994 г., Series A, N 288, p. 20, § 61).

Таким образом, ссылаясь в мотивировочной части судебного акта на нормы международного права, суды применяют положения статьи 6 Конвенции.

Анализ судебной практики Арбитражного суда Амурской области свидетельствует о применении судьями таких общепризнанных принципов международного права, закрепленных в Конвенции, как право на справедливое судебное разбирательство в разумный срок, принципы публичности и гласности при разрешении судебного спора и доступе к судебным актам, право на вызов и допрос свидетелей, право на получение бесплатной помощи переводчика (статье 6), право на свободу мысли (статья 9) и на свободное выражение своего мнения (статья 10), право на эффективное средство правовой защиты (статья 15) и другие (например, по делам А04-4190/2017, А04-11338/2015).

Кроме того, имеется судебная практика по применению общепризнанных принципов, закрепленных в Протоколах к Конвенции.

Так, в деле А04-6175/2015 при разрешении требований муниципального казенного учреждения Комитет по управлению имуществом администрации муниципального образования к Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов Российской Федерации за счет казны Российской федерации о взыскании убытков, причиненных незаконным бездействием  отдела судебных приставов,  суд, удовлетворяя требования, сослался на  статью 1 Протокола 1 к Конвенции (Подписан в г. Париже 20.03.1952)[9], согласно которой каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

В решениях по делам А04-5212/2017, А04-6735/2017, А04-5067/2017, А04-3997/2017, А04-1775/2017, А04-1166/2017, А04-254/2017, А04-0681/2017, А04-10958/2016 суд, удовлетворяя требования хозяйствующего субъекта о признании незаконным, не соответствующим Таможенному кодексу Таможенного союза, Соглашению между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 25.01.2008г. «Об определении таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза», Федеральному закону от 27.11.2010г. № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации» отказа Благовещенской таможни в возврате излишне уплаченных таможенных платежей, о возложении на Благовещенскую таможню обязанности по возврату излишне уплаченных (взысканных) платежей, суд указал, что таможней не учтено, что правовые акты Таможенного союза в любом случае не могут быть истолкованы как нарушающие право декларанта на возврат излишне уплаченных (взысканных) таможенных платежей, являющихся его собственностью, подлежащей защите в свете статьи 1 Протокола № 1 от 20.03.1952г. к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (г. Рим 04.11.1950г.), вследствие незаконности корректировки таможенной стоимости (пункт 2 постановления Пленума ВС РФ от 12.05.2016г. № 18).

В деле А04-433/2015 суд, отказывая в удовлетворении заявления Прокурора Амурской области о признании незаконным постановления административной комиссии муниципального образования о прекращении производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ст. 4.20 Закона Амурской области от 30.03.2007 № 319-03 «Об административной ответственности в Амурской области», в отношении индивидуального предпринимателя в обоснование своей позиции сослался на положения статьи 46, части 1 статьи 50, статьи 55  Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с положениями статьи 4  Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 января 1950 г.)[10], из которых следует, что произвольное изменение правового режима для лица, в отношении которого вынесено окончательное постановление, невозможно - поворот к худшему для осужденного (оправданного) при пересмотре вступившего в законную силу постановления, как правило, недопустим.

Эти принципы согласуются с принципами, закрепленными Конституцией Российской Федерации и арбитражным процессуальным законодательством России.

При разрешении споров с участием иностранных организаций суд, с учетом положений Конвенции о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским или торговым делам (заключена в г. Гааге 15.11.1965, далее - Конвенция 1965 г.)[11] извещает их о времени и месте судебного заседания. Огромную положительную роль при разрешении таких споров имеет постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2017 N 23 "О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом". Принятие названного постановления устранило большой пласт вопросов, связанных не только с извещением иностранных лиц, но и по вопросам определения статуса иностранного лица, закона страны, подлежащего применению. В настоящее время судебная практика применения положений Пленума только формируется

 

Анализируя практику рассмотрения споров по категориям дел, полагаю целесообразным выделить применение судами "отраслевых" международных договоров.

Споры, связанные с применением таможенного законодательства

На сегодняшний день таможенное законодательство в нашей стране само по себе является наднациональным. С 01.01.2018г. в рамках "Договора о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза" (Подписан в г. Москве 11.04.2017)[12] действует "Таможенный кодекс Евразийского экономического союза"[13]. С 01.07.2010г. действовал Таможенный кодекс Таможенного союза.

Вместе с тем, при разрешении дел судьи используют и иные международные правовые акты.

Так в делах А04-6735/2017, А04-5212/2017 суд на основании общих принципов и общих правил, установленных статьей VII Генерального соглашения по тарифам и торговле 1994 года[14] (далее - ГАТТ 1994) и соглашением по применению статьи VII ГАТТ 1994, части 1 статьи 2 соглашения между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 25.01.2008 «Об определении таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу таможенного союза», ратифицированного Федеральным законом от 22.12.2008 № 258-ФЗ[15], оценивал доводы таможенного органа по определению действительной стоимости ввозимых товаров для таможенных целей. Суд указал, что система оценки ввозимых товаров для таможенных целей исходит из их действительной стоимости - цены, по которой такие или аналогичные товары продаются или предлагаются для продажи при обычном ходе торговли в условиях полной конкуренции. При этом за основу определения действительной стоимости в максимально возможной степени должна приниматься договорная цена товаров и не должна приниматься фиктивная или произвольная стоимость.

Частью 1 статьи 4 Соглашения установлено, что таможенной стоимостью товаров, ввозимых на единую таможенную территорию таможенного союза, является стоимость сделки с ними, то есть цена, фактически уплаченная или подлежащая уплате за эти товары при их продаже для вывоза на единую таможенную территорию таможенного союза и дополненная в соответствии с положениями статьи 5 указанного Соглашения.

Ценой, фактически уплаченной или подлежащей уплате за ввозимые товары, является общая сумма всех платежей за эти товары, осуществленных или подлежащих осуществлению покупателем непосредственно продавцу или в пользу продавца. При этом платежи могут быть осуществлены прямо или косвенно в любой форме, не запрещенной законодательством государства соответствующей Стороны (часть 2 статьи 4 Соглашения).

С учетом названных положений примененная сторонами внешнеторговой сделки цена ввозимых товаров не может быть отклонена по мотиву одного лишь несогласия таможенного органа с ее более низким уровнем в сравнении с ценами на однородные (идентичные) ввозимые товары или ее отличия от уровня цен, установившегося во внутренней торговле.

На основании части 3 статьи 2 Соглашения и части 4 статьи 65 Таможенного кодекса Таможенного союза (далее - ТК ТС) таможенная стоимость товаров и сведения, относящиеся к ее определению, должны основываться на достоверной, количественно определяемой и документально подтвержденной информации.

Применительно к способу определения таможенной стоимости по первому методу в сочетании с условием о ее документальном подтверждении определенности и достоверности, первый метод не мог быть применен только в случаях отсутствия в документах, выражающих содержание сделки, ценовой информации, относящейся к количественно определенным характеристикам товара, условий поставки и платы, либо наличия доказательств недостоверности таких сведений, то есть их обоснованного расхождения с аналогичными сведениями в других документах, отражающих содержание сделки, а также коммерческих, транспортных, платежных (расчетных) и иных документах, относящихся к одним и тем же товарам.

 В рамках предмета спора по делу А04-2723/2016 (признание незаконным бездействия Благовещенской таможни в незавершении процедуры экспорта и несовершении операций по убытию товара, обязании Благовещенской таможни устранить нарушение прав декларанта путем завершения процедуры экспорта товара, выпущенного в режиме ЭК-10 «Экспорт» по ДТ, на пассажирском направлении пункта пропуска Благовещенск) оценивая и отклоняя довод заявителя о том, что отказ ответчика в завершении процедуры экспорта и совершении операций по убытию противоречит Специальному приложению J Международной конвенции об упрощении и гармонизации таможенных процедур от 18.05.1973[16] (далее по абзацу – Конвенция), согласно которому пассажирам разрешается экспортировать товары для коммерческих целей после соблюдения необходимых формальностей и уплаты любых взимаемых экспортных пошлин и налогов, суд установил следующее.

В соответствии со Стандартом 34 Специального приложения J Конвенции пассажирам разрешается экспортировать товары для коммерческих целей после соблюдения необходимых формальностей и уплаты любых взимаемых экспортных пошлин и налогов.

В силу пункта E9./F16. главы 2 Конвеции «таможенные формальности» означают все операции, которые должны совершаться заинтересованными лицами и таможенной службой в целях соблюдения таможенного законодательства.

В свою очередь пунктом E10./F18. главы 2 установлено, что «таможенное законодательство» означает положения законов и подзаконных актов, касающиеся импорта, экспорта, перемещения или хранения товаров, применение и обеспечение исполнения которых возложено непосредственно на таможенную службу, а также любые нормативные акты, изданные таможенной службой в пределах ее установленных законом полномочий.

Согласно пункту 1 статьи 150 ТК ТС все лица на равных основаниях имеют право на перемещение товаров через таможенную границу с соблюдением положений, установленных таможенным законодательством таможенного союза и законодательством государств - членов Таможенного союза.

Таким образом, суд приходит к выводу, что условия, созданные таможенным органом (совместно с иными государственными контролирующими органами, расположенными в пункте пропуска) соответствуют положениям Стандарта 34 Специального приложения J Конвенции.

При рассмотрении дел А04-641/2016, А04-940/2016, А04-942/2016, А04-784/2016, А04-11973/2015, А04-11972/2015 суд ссылался на Договор между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (далее - Договор о правовой помощи) (подписан в г. Пекине 19.06.1992, ратифицирован Постановлением ВС РФ от 26.02.1993 N 4560-1)[17], а также на Конвенцию, отменяющую требование легализации иностранных официальных документов" (Заключена в г. Гааге 05.10.1961) (вступила в силу для России 31.05.1992)[18].

В частности, международные правовые акты применялись при оценке довода таможенного органа о том, что экспортная декларация не может рассматриваться судом в качестве доказательства, в связи с тем, что заявителем не представлены доказательства легализации данного документа в установленном порядке. Судом сделан следующий вывод.

В силу частей 6 и 7 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации документ, полученный в иностранном государстве, признается в арбитражном суде письменным доказательством, если он легализован в установленном порядке. Иностранные официальные документы признаются в арбитражном суде письменными доказательствами без их легализации в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации.

Часть 1 статьи 255 АПК РФ детализирует вышеприведенные нормы, указывая, что документы, выданные, составленные или удостоверенные по установленной форме компетентными органами иностранных государств вне пределов Российской Федерации по нормам иностранного права в отношении российских организаций и граждан или иностранных лиц, принимаются арбитражными судами в Российской Федерации при наличии легализации указанных документов или проставлении апостиля, если иное не установлено международным договором Российской Федерации.

В соответствии с подпунктом b части 3 статьи 1 Конвенции, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов от 05.10.1961, действие указанной Конвенции не распространяется на административные документы, имеющие прямое отношение к коммерческой или таможенной операции.

Вместе с тем, Китайская Народная Республика не ратифицировала Конвенцию от 05.10.1961.

В то же время, статьей 29 Договора между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (Пекин, 19 июня 1992 года) определено, что документы, которые составлены или засвидетельствованы судом или другим компетентным учреждением одной Договаривающейся Стороны, действительны при наличии подписи и официальной печати. В таком виде они могут приниматься судом или другим компетентным учреждением другой Договаривающейся Стороны без легализации.

Экспортная декларация  от 21.09.2015 содержит печать таможенной службы КНР, следовательно, этот документ засвидетельствован компетентным учреждением Китайской народной республики, вследствие чего может быть принят судом без легализации.

При рассмотрении дела А04-5925/2013 декларантом со ссылкой на статью 8 "Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о сотрудничестве и взаимной помощи в таможенных делах" (Заключено в г. Москве 03.09.1994 г., вступило в силу 10.02.1995 г.)[19], был заявлен довод о невозможности использования таможенным органом доказательств, полученных  в порядке взаимодействия таможенных органов России и Китая в рамках названного Соглашения, поскольку таможенный орган КНР не дал письменного согласия на их использование.

Давая толкование Соглашению о сотрудничестве в совокупности с протоколом рабочей комиссии по вопросам в сфере правоохранения Дальневосточной оперативной таможни и ДБК Харбинской таможни от 13.04.2011г., состоявшейся в развитие положений указанного международного акта, суды пришли к выводу, что между таможенными службами двух государств предусмотрен обмен информацией, который не требует заверение копий либо дополнительной легализации документов, представляемых по запросу в рамках указанного Соглашения. На основании изложенного суды установили, что письмо ДБК Харбинской таможни, полученное в ответ на запрос уполномоченного органа России имеет официальный статус, так как получено в рамках международного сотрудничества в таможенной сфере между ДВОТ и ДБК Харбинской таможни, правовая база которого основана на Соглашении о сотрудничестве от 03.09.1994г. и протоколе рабочей встречи от 13.04.2011г.

В деле А04-5744/2017 рассматривая требование Хэйхэйской транспортной компании порта (с ОО) «Лунцзян» о признании незаконным и отмене постановления Благовещенской таможни о привлечении к административной ответственности за совершение административных правонарушений, предусмотренных частью 3 статьи 16.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ) суд, давая оценку доводу заявителя о том, что выявленный таможней неучтенный товар был упакован отправителем в железный ящик, доступа к которому перевозчик не имел; с учетом положений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2006 № 18, Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов от 16.05.1956, обязанность по проверке упакованного отправителем груза перевозчиком не установлена, а возможность самостоятельно проверять товар у перевозчика отсутствует и, следовательно, в действиях заявителя отсутствует состав вменяемого ему административного правонарушения, суд указал следующее.

Согласно пункту 1 статьи 8 Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов от 16.05.1956[20] (далее по абзацу - Конвенция) при принятии груза перевозчик обязан проверить: a) точность записей, сделанных в накладной относительно числа грузовых мест, а также их маркировки и номеров; b) внешнее состояние груза и его упаковки. Если перевозчик не имеет достаточной возможности проверить правильность указанных записей и внешнее состояние груза, он должен вписать в накладную обоснованные оговорки.

Нормы указанной Конвенции не возлагают на перевозчика обязанности по проверке веса брутто или количества груза, как и указания оговорок относительно записей о весе груза, поскольку в силу подпункта h) пункта 1 статьи 6 Конвенции накладная должна содержать сведения о весе груза брутто или выраженное в других единицах измерения количества груза; отправитель имеет право требовать проверки перевозчиком веса брутто или количества груза, выраженного в других единицах измерения. Он может также требовать проверки содержимого грузовых мест. Перевозчик может требовать возмещения расходов, связанных с проверкой. Результаты проверок вносятся в накладную (пункт 3 статьи 8 Конвенции).

Вместе с тем, поименованная Конвенция не снимает с перевозчика ответственности за сообщение недостоверных сведений о массе перевозимого груза в соответствии с требованиями национального законодательства и законодательства Таможенного союза.

Статьей 11 Конвенции установлено, что отправитель обязан до доставки груза присоединить к накладной или предоставить в распоряжение перевозчика необходимые документы и сообщить все требуемые сведения для выполнения таможенных и иных формальностей. Проверка правильности и полноты этих документов не лежит на перевозчике.

С учетом разъяснений, установленных пунктом 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2006 № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», суд отказал в удовлетворении заявленных требований. (Аналогичная позиция высказана судом в решении по делу А04-12050/2015).

 

Споры, связанные с применением законодательства об административных правонарушениях.

Рассматривая заявление ФГБОУ ВО «Благовещенский государственный педагогический университет» о признании незаконным постановления Территориального  управления Федеральной службы финансово-бюджетного надзора в Амурской области,  которым учреждение привлечено к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 15.25 КоАП РФ, выразившегося в осуществлении валютных операций в виде выдаче заработной платы нерезиденту не через банковский счет в уполномоченном банке, а наличной валютой Российской Федерации в общей сумме 3 990 руб., суд, отклоняя довод заявителя о том, что работник не выразил своего согласия на перечисление заработной платы на счет кредитной организации, а открытие банковского счета, исходя из положений части 1 статьи 13 Закона № 173-ФЗ, является правом, а не обязанностью нерезидента, указал, что статья 136 ТК РФ находится во взаимосвязи с положениями статьи 5 Конвенции N 95 Международной организации труда "Относительно защиты заработной платы" (принята в г. Женева 01.07.1949)[21]. Указанными нормами установлено, что заработная плата не может быть выплачена непосредственно работнику, в случае если федеральным законом установлен иной порядок выплаты. Такой порядок установлен нормами Закона № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» (дела А04-9716/2015, А04-9752/2015).

При разрешении споров по заявлениям хозяйствующих субъектов об оспаривании постановлений Федеральной антимонопольной службы России о привлечении к административной ответственности за нарушение законодательства в сфере защиты конкуренции судьи применяли положения статьи 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности (Заключена в Париже 20.03.1883) (ред. от 02.10.1979)[22].

В частности в раках дела А04-11536/2016 суд отказал обществу в удовлетворении заявления об оспаривании постановления о привлечении его к административной ответственности по части 1 статьи 14.33 КоАП РФ за недобросовестную рекламу акции в виде штрафа, сославшись, в том числе на положения статьи 10 bis, в силу которых актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

При разрешении дела А04-558/2015, суд, удовлетворяя требования заявителя о признании недействительными решения и предписания антимонопольного органа, принятых в связи с нарушением положений статей 14.2, 14.5, 14.6 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», сослался, в том числе на параграф 3 статьи 10 bis Парижской Конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883, согласно которой подлежат запрету все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов деятельности конкурента.

Положения статьи 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности, применялись судом и при оценке законности принятого решения, которым ОАО "Росгосстрах"  признано нарушившим часть 1 статьи 14 Закона о защите конкуренции, что выразилось в заключении договоров обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств без наличия полного пакета документов, предусмотренных действующим законодательством, что повлекло за собой введение потребителей в заблуждение (дело А04-5654/2015).

 

Споры, связанные с применением налогового законодательства.

При применении судом международного соглашения (конвенции), заключенного Российской Федерацией с определенным иностранным государством об избежании двойного налогообложения, устанавливающим принципы и условия, при которых юридические и физические лица каждой из стран не будут дважды уплачивать налоги с одного и того же вида доходов в своем государстве и государстве-партнере, следует в каждом случае проверять наличие (отсутствие) злоупотреблений со стороны этого лица при использовании преимуществ международного договора в целях уклонения от уплаты налога.

Дело А04-6181/2015. Общество с ограниченной ответственностью "Олекминский рудник" обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения Межрайонной ИФНС России № 7 по Амурской области о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения в части начисленного налога на прибыль организаций, уплачиваемого налоговым агентом (с выплаченных процентов) в сумме 133 278 314 рублей (пп.2 п.1), штрафа в сумме 13 327 831,40 рублей (пп.2 п.2), пеней в сумме 55 699 553,04 рублей (пп.2 п.3), а также в части предложения внести соответствующие исправления в бухгалтерский и налоговый учет.

В обоснование требований общество указало, что во исполнение договорных обязательств 18.01.2011 произвело выплату процентов по займу в пользу компании Thorrouble Limited, которая согласно представленным подтверждениям на дату выплаты процентного дохода являлась налоговым резидентом Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии. В связи с этим, заявитель как налоговый агент, руководствуясь статьями 309, 310 Налогового кодекса Российской Федерации, статьей 11 Конвенции между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенного Королевства  Великобритании и Северной Ирландии от 15.02.1994 "Об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доходы и прирост стоимости имущества"[23](далее по абзацу Конвенция) при выплате дохода правомерно не удержал у источника такой выплаты и не перечислил в бюджет Российской Федерации налог.

Устанавливая обстоятельства дела, суд указал, что поскольку доход в виде процентов по займу выплачен обществом с ограниченной ответственностью "Олекминский рудник" иностранной компании Thorrouble Limited, которая являлась резидентом Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, к рассматриваемым отношениям подлежат применению также положения Конвенции от 15.02.1994г., являющейся международным договором Российской Федерации об избежании двойного налогообложения.

Проанализировав положения статей 1, 2, 4, 11 Конвенции  суд посчитал, что налог не должен был удерживаться  обществом с ограниченной ответственностью "Олекминский рудник" при выплате доходов в виде процентов по займу, которые в соответствии с Конвенцией от 15.02.1994г. не облагаются налогом в Российской Федерации, при условии предъявления компанией Thorrouble Limited обществу подтверждения того, что она имеет постоянное местонахождение в Великобритании, с которой Российская Федерация имеет международный договор об избежании двойного налогообложения.

Судом установлено, что компания Thorrouble Limited на дату выплаты дохода в виде процентов по займу - 18.01.2011г. являлась налоговым резидентом Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, а общество с ограниченной ответственностью "Олекминский рудник" обладало информацией об этом.

Вместе с тем, толкование Конвенции от 15.02.1994г. во взаимосвязи с налоговым законодательством Российской Федерации и установленными по делу фактическими обстоятельствами, указывает на то, что одного лишь доказательства наличия у иностранной компании статуса налогового резидента Великобритании и имеющихся у российского общества сведений об этом, в данном случае недостаточно для вывода о правомерности пользования ими преимуществами в налогообложении доходов в виде процентов по займу, предоставляемыми вышеуказанными актами.

Компания Thorrouble Limited, инкорпорированная на Каймановых островах, то есть учрежденная за пределами Великобритании, представляющая собой финансовую компанию, осуществляющую исключительно финансовую деятельность, являлась для Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии иностранной компанией.

Налоговое резидентство Великобритании компании Thorrouble Limited охватило непродолжительный временной период с 18.05.2010г. по 18.01.2011г., равный восьми месяцам.

С 19.01.2011г. компания Thorrouble Limited приобрела статус налогового резидента Гонконга. По сведениям открытой базы данных о регистрации субъектов права Гонконга компания Thorrouble Limited зарегистрирована в Гонконге 22.06.2011г.

При этом, решение о прекращении статуса резидентства Великобритании было принято решением Совета директоров компании Thorrouble Limited 09.12.2010г.

Между Россией и Гонконгом, Россией и Каймановыми островами отсутствуют Соглашения об избежании двойного налогообложения.

На территории Каймановых островов  компания применяла освобождение от уплаты налогов, предоставленное Правительством Каймановых островов (протокол Совета директоров компании Thorrouble Limited от 10.06.2010г.).

В подтверждение факта того, что "местом центрального контроля и управления" компании Thorrouble Limited является Великобритания, обществом представлены выписки из протоколов Совета директоров компании от 10.06.2010, 12.08.2010, 03.09.2010, 16.09.2010, 03.11.2010, 08.12.2010, 09.12.2010, 22.12.2010.

Вместе с тем, из анализа представленных выписок следует, что на собраниях принимались решения, носящие в большей степени формальный характер, такие как о подписании и осуществлении деятельности компании любым директором компании, о заинтересованности директоров ассоциированных групп компаний, о нанесении печати от имени компании на любые документы компании и т.п.  Кроме того, представленные протоколы собраний Совета директоров относятся только к периоду 2010 года.

Денежные средства в виде процентов были перечислены в последний день, когда компания Thorrouble Limited являлась резидентом Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии - 18.01.2011г.

В платежном поручении от 18.01.2011г. № 21 получателем денежных средств значился UBS AG, филиал в Цюрихе (Швейцария), в графе платежного поручения "Назначение платежа" указано "для Thorrouble Limited счет № 53871701 в UBS AG, Лондон....", что означает то, что перечисленные денежные средства на день налогового резидентства Великобритании компании Thorrouble Limited на территорию данной страны фактически не поступили.

17.01.2011г. (за день до даты выплаты процентов) на расчетный счет общества "Олекминский рудник" от компании Thorrouble Limited поступили денежные средства в размере 985 400 000 рублей.  Ранее 13.01.2011г. на расчетный счет общества "Олекминский рудник" также от компании Thorrouble Limited поступали денежные средства в размере 300 000 000 рублей. В качестве назначения платежа по операциям указывалось на предоставление процентного займа по договору от 04.04.2008г.

Таким образом, 18.01.2011г. общество "Олекминский рудник" фактически возвратило компании Thorrouble Limited перечисленные этой компанией денежные средства в виде выплаченных процентов по договору займа. При этом в ходе судебного разбирательства представители общества настаивали на том, что перечисленные суммы являются именно процентами по договору займа. Налоговым органом подтверждено, что спорные операции отражены в учете налогоплательщика как выплаты процентов по займу.

Проценты по договору займа от 04.04.2008г. в период с 18.05.2010г. по 18.01.2011г. обществом "Олекминский рудник" ни компании Thorrouble Limited, ни другим займодавцам на территории Великобритании не выплачивались, не передавались и не получались. Данное утверждение налогового органа не оспорено. Следовательно, фактическая выплата процентов по договору займа произведена единожды.

Из изложенного также следует, что перечисление денежных средств 17.01.2011г. и 18.01.2011г. между обществом "Олекминский рудник" и компанией Thorrouble Limited происходило не только в момент прекращения у компании Thorrouble Limited статуса налогового резидента Великобритании, но и в условиях уже принятого на тот момент решения об этом (протокол Совета директоров компании Thorrouble Limited от 09.12.2010г.).

При этом, согласно условиям договора займа от 04.04.2008г. ежемесячное начисление и выплата процентов не предусмотрены, а проценты подлежат погашению одновременно с погашением всей суммы займа.

"Ассоциированность" общества "Олекминский рудник", компаний Aricom Roubles Treasury UK Limited (Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии), Peter Hambro Mining Rouble Treasury Limited (Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии), Thorrouble Limited (Каймановы острова), то есть общества и компаний займодавцев и их учредителей, является установленным обстоятельством, что не оспаривается заявителем и подтверждено судебными актами по делу № А04-1595/2013, имеющими преюдициальное значение в силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Следовательно, договор займа от 04.04.2008г. и соглашения о последующих уступках права требования заключались между "ассоциированными" компаниями.

Налоговым органом проанализирована хронология отношений между "ассоциированными" компаниями по договору займа от 04.04.2008г., обстоятельства которой не опровергнуты заявителем.

Оценив все приведенные обстоятельства в их совокупности, суд счел обоснованными выводы налогового органа, положенные в основу оспариваемого решения, о согласованном характере действий общества и иностранных компаний-участников сделок по займу и выплате процентного дохода, совершенных исключительно в целях пользования преимуществами, предоставляемыми Конвенцией от 15.02.1994г.

При таких обстоятельствах судом признаны обоснованными доводы налоговых органов о том, что целью любого двустороннего соглашения об избежании двойного налогообложения является обеспечение условий, при которых юридические и физические лица каждой из стран не будут дважды уплачивать налоги с одного и того же вида доходов в своем государстве и государстве-партнере, а не уклонение от уплаты налога.

Судом принято во внимание, что пунктом 6 статьи 11 Конвенции от 15.02.1994г. особо подчеркивается, что положения настоящей статьи не применяются, если основной целью или одной из основных целей любого лица, занимающегося созданием или передачей долгового требования, в отношении которого выплачиваются проценты, является стремление воспользоваться преимуществами настоящей статьи посредством такого создания или передачи.

 Аналогичные выводы содержаться и в официальном комментарии Организации экономического сотрудничества и развития к Модельной конвенции об избежании двойного налогообложения, являющейся рамочным документом, устанавливающим общие принципы и подходы к устранению двойного налогообложения. В Модельной конвенции закреплен основополагающий принцип о "применении преимуществ, только если это не случай злоупотребления".

При рассмотрении настоящего спора в силу совокупности вышеуказанных обстоятельств суд усмотрел в действиях общества и компаний, участвующих в отношениях по договору займа и последующих переуступках прав требования, направленность на необоснованное использование преимуществ международного договора и налогового законодательства Российской Федерации в целях уклонения от уплаты налога, как на территории Великобритании, так и на территории Российской Федерации.  

При разрешении дел А04-1119/2013, А04-6762/2013 суд, определяя статус иностранной организации, а также при квалификации взаимоотношений по совместной деятельности, сложившихся между налогоплательщиком и управлением лесной промышленности КНДР, применил положения Межправительственного соглашения, заключённого между Правительствами Российской Федерацией и Корейской Народно-Демократической Республики от 28.12.1999г.[24], Протокола между администрацией Амурской области и Министерством лесной промышленности КНДР от 28.04.2004г. «О сотрудничестве в заготовке, переработке и восстановлении лесов на территории Амурской области».

 

Споры о защите деловой репутации.

На необходимость применения норм международно-правовых актов при разрешении дел данной категории указано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", а также в Обзоре практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 16.03.2016г. В частности указано на применение судами во внимание положений Всеобщей декларации прав человека, Международного пакта о гражданских и политических правах, Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также практики Европейского Суда по правам человека.

Судебные акты, принятые судьями по данной категории дел, подтверждают применение норм международного права, приведенных в вышеназванных актах Верховного Суда РФ, во всех делах.

При рассмотрении дела А04-8093/2017 по иску ООО «Арт-Маркет опт» о признании не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию сведений, содержащихся на сайте www.ampravda.ru, (ссылка www.ampravda.ru/2017/08/02/076323.html), принадлежащем ООО «Издательский дом «Амурская правда», суд применяя статью 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статью 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицию Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, согласно которым следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности, пришел к выводу, что распространенные сведения о реализации некачественного, просроченного товара, хранении товара с нарушением температурных условий, обмане потребителей содержат утверждения о фактах, поскольку изложены в утвердительной форме, не содержат оценочных суждений, при воспроизведении ролика складывается определенное мнение; это не является выражением субъективного взгляда и может быть проверено на предмет соответствия действительности.

В деле А04-2275/2017 суд, ссылаясь на вышеприведенные нормы, напротив сделал вывод о том, что спорные фразы, в распространённые в выпуске газеты «Авангард» № 5 (8506) от 25.01.2017 в статье под заголовком «Жаба душит «Телепорт» являются оценочным суждением автора материала.

Вместе с тем, следует отметить, что применение международно-правовых актов судами по этой категории дел носит скорее декларативный характер, взято из контекста актов Верховного Суда Российской Федерации; ссылки на практику ЕСПЧ отсутствуют.

Споры, возникающие из договоров перевозки.

При рассмотрении дел данной категории суды  применяют положения Соглашения о международном железнодорожном грузовом сообщении (СМГС)[25], подписанного Организацией Сотрудничества Железных Дорог (ОСЖД) (действует с 1 ноября 1951 г. с изменениями и дополнениями на 1 июля 2017 г. Документ опубликован не был, Российской Федерацией не ратифицирован).

При разрешении споров по искам ОАО "РЖД" к хозяйствующим субъектам о взыскании неустойки за искажение сведений в накладной, повлекшее занижение провозных платежей, что выявлено совместно сдающим российским (ОАО "РЖД") и принимающим китайским (КЖД) перевозчиками до передачи и перегрузки в вагонах, предъявляемых сдающим перевозчиком на передаточных станциях, расположенных на территории Китайской Народной Республики, практика применения СМГС в суде первой инстанции (Арбитражном суде Амурской области), апелляционной и кассационной инстанций Дальневосточного округа выявила некоторые различные подходы. При анализе судебных актов дополнительно возник ряд вопросов, предлагаемых к обсуждению.

На примере дела А04-8766/2016. В Арбитражный суд Амурской области обратилось ОАО «РЖД» с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Олёкминский рудник» (далее ответчик) о взыскании штрафа в размере  236 690 руб.

В обоснование иска истец указал, что при перевеске вагона №53456729, отправленного со станции Олёкма Дальневосточной железной дороги, с грузом «концентрат железнодорожный» на станции Суйфэньхэ (КНР) было обнаружено превышение массы груза против указанной в накладной, что повлекло занижение провозной платы.

На основании пункта 4  параграфа 3 статьи 16 СМГС ОАО «РЖД» начислило отправителю груза ООО «Олёкминский рудник» неустойку в пятикратном размере провозной платы в сумме 236 690 руб. В подтверждение  искажения массы груза в накладной истцом в материалы дела представлен коммерческий акт №0101155 от 04.04.2016, из которого следует, что перевозчиком КЖД на ст. Суйфэньхе при приемке импортного груза произведена перевеска груза на электронных весах модели GCS-100Н, заводской №11-02-20 выявлено превышение массы груза против указанной в накладной на 1 410 кг. Коммерческий акт подписан представителями перевозчиков КЖД и ОАО «РЖД».

Также истцом в подтверждение исковых требований в материалы дела представлен акт перевески, содержащий подписи агента РФ и агента КНР, акт проверки вагонных весов №1502z от 14.10.2015. Согласно акту 14.10.2015 комиссией в составе представителей Российской железной дороги и Китайской железной дороги проверены на станции Суйфэньхе вагонные весы с помощью контрольно-весовой платформы и гирь. По результатам проверки превышения допускаемой погрешности комиссией не обнаружено. Также истцом представлена характеристика ширококолейных электронных вагонных весов модели GCS-100Н (паспорт на весы).

Ответчик, возражая на иск, в том числе полагал, что правом на взыскание неустойки в соответствии с правилами СМГС обладает перевозчик, обнаруживший несоответствие массы груза сведениям в накладной, к каковым ОАО «РЖД» не относится; истцом не представлены доказательства соответствия весов, на которых производилось взвешивание вагона, национальным правилам стандартизации и метрологии, действующим на территории КНР; представленный истцом акт проверки весов не является актом поверки с точки зрения законодательства о метрологии как России, так и КНР; письменные доказательства, представленные истцом, в частности паспорт на весы, акт перевески, акт проверки весов требуют не только нотариально заверенного перевода на русский язык, но и их легализации.

Разрешая спор, суд применил правила СМГС, поскольку перевозка груза по спорной отправке осуществлялась в прямом международном железнодорожном сообщении, участниками которого являлись Российская Федерация и Китайская Народная Республика, что вытекает из положений статьи 2 Соглашения.

В частности судом установлено, что согласно статье 23 СМГС перевозчик имеет право проверить, соблюдены ли отправителем условия перевозки и соответствует ли отправка сведениям, указанным отправителем в накладной. Проверка производится в порядке, установленном национальным законодательством.

Согласно ст. 5 СМГС при отсутствии соответствующих положений в настоящем соглашении применяется национальное законодательство той стороны, в которой правомочное лицо реализует свои права.

При этом в соответствии со ст. 2 СМГС под перевозчиком понимается договорный перевозчик и все последующие перевозчики, участвующие в перевозке груза, в том числе по водному участку пути в международном железнодорожно-паромном сообщении.

Из коммерческого акта  от 04.04.2016 следует, что он составлен перевозчиком КЖД на станции Суйфэньхе. Взвешивание груза производилось на весах, собственником которых является КЖД. Согласно дорожной ведомости перевозчиком на ст. Суйфэньхе является КЖД. Следовательно, перевозчиком, который обнаружил  неправильность указанных отправителем в накладной сведений, в данном случае является КЖД. ОАО «РЖД» перевозчиком на ст. Суйфэньхе, не являлось и, следовательно, не обладало соответствующими полномочиями на указанные действия на территории КНР. Уполномоченным лицом  в соответствии с правилами СМГС на проверку массы груза в указанном случае обладал перевозчик - КЖД.

Таким образом, суд первой инстанции сделал вывод об отсутствии у ОАО «РЖД» права на взыскание неустойки. При этом судом приняты во внимание, в том числе следующие обстоятельства: согласно статье 23 СМГС проверка соблюдения отправителем условий перевозки и соответствия отправки сведениям, указанным отправителем в накладной, производится в порядке, установленном национальным законодательством - в данном случае, поскольку проверка была произведена на территории иностранного государства, применение национального законодательства РФ к порядку проверки не представляется возможным. По этой причине суду также не представляется возможным проверить соответствие весов, на которых производилось взвешивание на территории КНР, национальным правилам стандартизации и метрологии, поскольку в данном случае должны применяться правила, действующие в КНР. Кроме того, доказательств легализации паспорта на весы GCS-100Н, акта проверки весов истцом суду не представлено, в связи с чем указанные документы не могут быть приняты в качестве надлежащих доказательств по делу.

Постановлением апелляционной инстанции решение суда оставлено в силе.

Отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции согласился с выводом нижестоящих судов об установленных обстоятельствах,  вместе с тем указал на неправильное применение правил СМГС.

Так по выводу кассационной инстанции Порядок передачи груза на пограничных станциях производился в соответствии с условиями, определяемыми Служебной инструкцией к СМГС (статья 54 СМГС), а также для сторон в споре – Протоколом Российской- Китайской смешанной пограничной железнодорожной комиссии (июль 2012 г.). Согласно пунктам 10.1, 10.9, 10.23 Служебной инструкции к СМГС передача груза между перевозчиками производится на передающих станциях, находящихся на территории государства, принимающего перевозчика. Проверка состояния количества мест, массы груза и массы тары вагона производится совместно сдающим и принимающим перевозчиками до передачи и перевозки груза в вагонах, предъявляемых сдающим перевозчиком (п. 10.9 СИ к СМГС). В соответствии с пунктом 29.2 Протокола Российской-Китайской смешанной пограничной железнодорожной комиссии (июль 2012 г.) передача грузов, перевозимых на открытом подвижном составе, производится на путях станции принимающей стороны в присутствии агента сдающей стороны. Проверка состояния количества мест, массы груза и массы тары вагона производится совместно сдающим и принимающим перевозчиками до передачи и перегрузки груза в вагонах, предъявляемых сдающим перевозчиком.

Как усматривается из материалов дела, фактически искажение отправителем сведений в железнодорожной накладной зафиксированы в момент передачи вагонов с грузом от российской стороны к китайской совместно ОАО «РЖД» и КЖД на станции Суйфэньхэ, о чем представителями обеих дорог составлен коммерческий акт от 04.04.20116 №0101155 на китайском и русском языках. Анализ содержащихся в нем сведений показывает, что разница в массе груза 1 410 кг была определена на вагонных весах модели GCS-100H (18-100 т), принадлежащих КЖД, методом взвешивания груженных вагонов без расцепки (тара по трафарету) колеи 1520 мм, с датой последней проверки 14.10.2015. Согласно имеющегося в материалах дела акта проверки вагонных весов №1502z от 14.10.2015 он был составлен совместно представителями Харбинской КЖД и РЖД в порядке, предусмотренном § 5 Советско-Китайского пограничного железнодорожного соглашения, пункта 27 Протокола Российской-Китайской смешанной пограничной железнодорожной комиссии (июль 2012 г.). Отклоняя данный документ в качестве допустимого доказательства, суд не указал и из дела не видно, каким конкретно требованиям действующего национального законодательства о стандартизации и метрологии он не отвечает. Перевод данного акта с китайского языка на русский был нотариально удостоверен нотариусом Пограничного нотариального округа Приморского края, что по положению пункта 5 статьи 75 АПК РФ допускается для письменного доказательства. Поскольку факт искажения сведений о массе груза в спорном вагоне установлен обеими дорогами, в том числе и ОАО «РЖД», и на момент его обнаружения вагон не был передан КЖД, вывод судов обеих инстанций об отсутствии у истца права требования неустойки, рассчитанной за пройденный им путь от станции отправления до пограничной станции Российской Федерации, следует признать необоснованным на основании названных выше норм статьи 16 СМГС и пунктов 10.1, 10.9, 10.19, 10.23 Служебной инструкции к СМГС. При таких обстоятельствах истец вправе был начислять отправителю указанную неустойку.

Вместе с тем, применительно к предмету настоящего Обзора, остаются неразрешенными вопросы:

1. Законодательство какой страны должно применяться к случаю установления факта перевески вагона на станции иностранного государства, с учетом положений статей 5,23 СМГС?

2. Обладает ли российской перевозчик правом на применение мер ответственности  к отправителю груза, либо это право перевозчика иностранного государства?

3. Вправе ли суд принимать в качестве доказательств технические паспорта к электронной технике иностранного производства без их легализации в установленном порядке?

(Следует отметить, что в Арбитражном суде Амурской области в производстве находится около 50 таких дел).

 

 

Судья                                                                                                             С.А. Антонова

 

Опубликовано: 08.05.2018 03:47 Обновлено: 07.06.2019 14:52